Дирекция наукограда Фрязино


Фрязинский видикон в кабине космического корабля «Восток»


     

     В  номерах  еженедельной общественно - политической газеты г. Фрязино "КЛЮЧ", был опубликован цикл статей известного фрязинского ученого Рудольфа Михайловича Попова под названием «Покорители космического пространства», посвященный 50-летию полета первого человека в космос. Газета продолжает печатать материал не менее известного ученого Наума Петровича Сощина, посвященный этой же тематике. В предисловии Наум Петрович пишет, что данная работа «связана с 50-летием полета Ю.А. Гагарина, но в ней будет сделана одна из первых попыток описать участие наших земляков-фрязинцев в снаряжении корабля «Восток-1» телевизионным всевидением и передающими телевизионными приборами к видеокамерам».

 Вершины, неподвластные времени

К двум вершинам нашей прежней истории еще не проложены ниспровергающие догадки, домыслы и «достоверные» факты современных любителей исторических небылиц. Первая – это безоговорочная капитуляция германских войск 8 (9) мая, принятая Маршалом СССР Георгием Жуковым совместно с представителями США, Великобритании и Франции. Капитуляция, оплаченная кровью 27 миллионов советских людей, наших дедов, отцов, братьев и сестер, сотнями стертых с лица земли городов, сел и деревень. Цена настолько велика, что все «баснописцы» на эту тему имеют размер не более самой мелкой инфузории.

Вторая вершина началась 4 октября 1957 года запуском первого искусственного спутника Земли и завершилась 12 апреля 1961 года первым полетом человека в космическое пространство. Эпохальность и всемирность этого события только подчеркивается частым отсутствием в ее описании прилагательного «советский». Конечно, первый спутник был создан на заводах СССР, его рабочими, инженерами и учеными, запущен в космос с советского космодрома Байконур (близ казахского полустанка Тюратам). Безусловно, первый человек в космическом пространстве Юрий Алексеевич Гагарин был старшим лейтенантом Советской Армии и добровольцем советского отряда космонавтов. Но наша Родина сознательно доверила всем людям Земли право на пользование ее достижениями. Поэтому была так велика и сохранилась до сих пор любовь к Юрию Гагарину на всех без исключения континентах Земли. Так покорила всех людей его открытая, доверчивая улыбка.

 От ракет до телевизоров

Уже в 1943 году при создании нового института стало ясно, что радиолокация должна быть не только дальней и высотной, но также умной, достоверной и расчетливо точной. Для этого и был создан по настоянию академика вице-адмирала Акселя Ивановича Берга в НИИ-160 отдел 130 с его начальником, бывшим светлановцем Владимиром Александровичем Астриным. Уже в конце 1945 года сотрудники отдела начали разрабатывать первые осциллографические и индикаторные электронно-лучевые приборы для радиолокационных станций орудийной наводки. Не обходилось и без фрязинского новшества – расчетных (или именуемых нынче – функциональных) ЭЛТ. Этим приборам суждена и поныне долгая счастливая жизнь в системах ракетного наведения, потому что их творцы: В.А. Астрин, С. Л. Вальдман, Н. П. Кибардин, М. Г. Соколова, С. В. Виневич – опередили с 1948 года всю мировую электронику, создав непогрешимые, очень точные и неуязвимые к помехам устройства функциональных расчетов трасс боевых самолетов, траекторий поражающих снарядов и  сверхзвуковых ракет. Ни одна система защиты неба нашей страны, начиная с исторической С-75 до нынешней непревзойденной С-400, не обходится без функциональных приборов серии ЛФ.

Но не только приборами для ЗРК занимались инженеры и ученые отдела 130. Один из первых сотрудников довоенного фрязинского завода «Радиолампа» отважный артиллерист Великой Отечественной войны Павел Алексеевич Тарасов сразу же после окончания войны занялся конструированием приемных телевизионных приборов – кинескопов, как их именовал русский создатель американского телевидения Владимир Козьмич Зворыкин. С помощью остро сфокусированного электронного луча на излучающем экране кинескопов создавалось черно-белое изображение в виде чередующейся последовательности строк и кадров. Требования к кинескопам были необычайно сложными: количество строк не менее 625, время сохранения изображения кадра не более 5 миллисекунд. Изображение на экране кинескопа должно быть видимым с расстояния более одного метра с высоким контрастом, поэтому кинескоп должен был быть большим 200 мм по размеру его диаметра. Основными элементами кинескопа были объемная вакуумированная колба, катодолюминесцентный экран, электронно-оптическая система формирования пучка и устройства для сканирования пучком экрана в виде специальных пластин или внешних электромагнитных катушек. В середине 40-х годов никто в мире еще не умел делать цельностеклянные колбы кинескопов, поэтому П.А. Тарасов предложил колбу-кентавр из стекла и коварового конуса, при сочленении которых образовывалась оболочка кинескопа. Такой прибор конструировался Тарасовым совместно с прекрасным фрязинским конструктором Николаем Николаевичем Кунавиным (который, кстати, видел В. К. Зворыкина на заводах компании РСА в США). Тарасов и Кунавин подготовили не только конструкцию первых кинескопов, но и производственную линию для опытного завода НИИ-160. В отдел 130 был приглашен в качестве консультанта серьезный ученый В.И. Архангельский, под руководством которого инженерами Э. К. Гиргенсоном, Э.С. Светлицким и И.В. Воиновым были созданы первые испытательные телевизионные установки.

Хлопцы-иконоскопцы

В 1947 году к отделу присоединился бывший мираб и беспартийный директор МТС (совершенно немыслимое сочетание, но так было) из Ферганской долины Зиновий Георгиевич Петренко. За спиной у него был полный курс физического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова и огромное количество идей. З.Г. Петренко вместе с учениками, «хлопцами-иконоскопцами», предстояло разгадать сложнейшую техническую загадку русского гения В.К. Зворыкина. Владимир Козьмич создал в 1925-29 годах передающий телевизионный прибор с почти русским названием иконоскоп. Применил его в полностью электронной системе телевидения совместно с кинескопом, но, естественно, никого не посвятил в свою инженерную удачу. Иконоскоп на десятилетие стал мировым инженерным чудом. Все хотели раскрыть его секрет, но с технологическими проблемами его производства не могли справиться ни в Германии (первоклассный Манфред фон Арденне), ни в СССР (блестящие инженеры А.В. Москвин, С.Б. Круссер), ни в Великобритании, ни в Нидерландах. Без иконоскопа сформировать телевизионную картинку в то время было нечем, хотя многочисленные попытки были и в СССР, и за его рубежами. Поэтому прибор надо было заново сконструировать, изготовить, испытать и передать на завод. Это понимали в отделе 130, но для этого было необходимо великое озарение!

Бригада З.Г. Петренко в составе О.Ф. Ланцмана, техника-радиста Е.И. Кирюшина, инженера-физика С.К. Тимирязевой, монтажницы Ф.М. Москаленко и мастера М. Бендера разработала к концу 1948 года первый промышленный отечественный иконоскоп (его номер ЛИ-1 точно, однозначно и определенно указывает и на первенство, и на научный приоритет команды Зиновия Георгиевича). Изобретение стало первым в череде передающих промышленных приборов с небывалой до того времени четкостью в 625 строк (иконоскоп В.К. Зворыкина был способен давать малоинформативное изображение в 349 строк). На фотографии тех далеких лет герои «иконоскопной» эпопеи: прекрасные, светлые, одухотворенные лица людей, инженеров и техников с превосходным интеллектом и золотыми руками. Людей, переживших вместе со страной страшную войну, но не сломленных ею. Эта бригада за два года сумела создать сложнейший электронный прибор, который два десятилетия не поддавался инженерам. Даже неудобно вспоминать нынешние либеральные эпитеты того непростого физически и неоднозначного духовно времени.

Отечественное телевидение получило необходимую элементную базу. Был создан государственный Телецентр на Шаболовке. В 1949 году была проведена первая трансляция праздничного военного парада и многотысячной демонстрации. Затем было издано постановление партии и Правительства СССР о постоянном телевизионном вещании в стране (начало – 1951г.) В этом году мы будем отмечать 60-летний юбилей этого важнейшего события в информационной жизни страны. Фрязинцы могут по праву гордиться тем, что наши земляки внесли в это историческое событие свой первостепенный научный, инженерный и трудовой вклад. Иностранные соседи СССР по Европе – Франция, Великобритания, Нидерланды и Норвегия – только готовились к подобному телевизионному пришествию. Побежденные Германия и Япония еще были в руинах и о подобном даже не помышляли, а континентальный Китай и Южная Корея не имели тогда больших электростанций.

Они заложили фундаментальность «Истока»

В 1948 году В.А. Астрин воссоединил в отделе 130 своих сослуживцев по «Светлане» – капитана В.Л. Геруса, майора Н.П. Кибардина и капитана С.В. Виневича. Привлек превосходных научных консультантов из Москвы: члена-корреспондента АН СССР П.В. Тимофеева, доктора технических наук Г.В. Брауде и одного из прекрасных телеинженеров В.И. Архангельского. Отдел 130 НИИ-160 к этому времени стал основной приборной базой вещательного и технического телевидения. В нем были развернуты работы по всему спектру электронно-лучевых передающих и приемных приборов и материалов для них. Подразделения с подобными задачами и такого высокого класса в ВНИИТ (г. Ленинград) возникли позже.

Первое, с чем столкнулись разработчики приборов, это отсутствие отечественных люминесцентных материалов для кинескопов, осциллографических и индикаторных приборов. В отделе был создан специальный участок для их разработки, промышленного синтеза и испытаний. Стали разрабатываться люминофоры для кинескопов и экранов радарных ЭЛП. Этим занималась группа молодых специалистов: Е.А. Блажнова, М.В. Каганович, Г.А. Плющева, А.А. Силина и В.А. Сенькина. Руководил ими опытный Михаил Васильевич Григорьев. Фрязинские люминофорщики первыми синтезировали абсолютно новые по тому времени селенидные разноцветные катодолюминофоры с высокой эффективностью и регулируемой длительностью послесвечения. Экраны фрязинских кинескопов имели яркость свыше 120 нит, вдвое выше в сравнении с английскими и голландскими приборами. Это не могло остаться незаметным. И весной 1951 года фрязинские специалисты были удостоены почетного звания Лауреатов Сталинской премии. Электровакуумный НИИ-160 получил высшее научное отличие Родины за функциональные химические материалы – вот когда была заложена фундаментальность знаменитого « Истока».

Не забыли в отделе 130 НИИ-160 и о других потребностях радиотехники и радиолокации. Наряду с функциональными приборами для расчета и уточнения траекторий зенитного огня стали создавать бистабильные и полутоновые потенциалоскопы (З.И. Петренко, О.Ф. Ланцман, В.В. Белоконь, Г.С. Котовщиков). Эти приборы отличала необычная даже для наших дней яркость свечения, более 4000 нит. поэтому они стали использоваться и в боевых истребителях (МИГ-15) и в сложных РЛС.  На помощь таким ярким приборам пришли очень умные вычитающие потенциалоскопы (В.А. Герус, Р.И. Шипер, Н.С. Макеева). С их помощью на фоне постоянных заградительных помех легко распознавались самолеты противника. До сих пор никто в мире не имеет таких вакуумных приборов безукоризненной селекции целей. Различные типы разверток РЛС совмещались с помощью хитроумных графеконов, созданных А.Ф. Полуниной и Ю.П. Акулининым.

Прорыв в радиолокации

Новое чудо в радиолокации было связано с обучением электронно-лучевых приборов отдела 130 каллиграфическому письму и печати различных алфавитных знаков и символов с составлением из них представительных формуляров. Операторы РЛС получили все необходимые сведения о воздушных целях (курс, скорость, принадлежность). Для этого были сконструированы уникальные знакографические трубки «характрон», которых не смог создать даже гениальный интеллект В.К. Зворыкина в американской РСА. А во Фрязино эти приборы были созданы Н.П. Кибардиным, С. В. Виневичем, Т.А. Крутилиной, Л.Н Забабуриной, А.Ф. Стрелковой, Г.И. Дубровиным и Е.С. Купкиным.

Благодаря работам сотрудников отдела 130 НИИ 160, радиолокационные станции научились классифицировать воздушные объекты и определять количественно их параметры, представлять оператору специальные формуляры о них, выбирать из сознательно создававшихся помех цели и вычислять их траектории. Радиолокационные станции с приборами фрязинцев стали не только всепогодными, но и абсолютно точными и достоверными. Интеллект фрязинцев-конструкторов из отдела 130 НИИ-160 унаследовала радиолокация и не расстается с ним до сих пор.

Есть чем гордиться

Казалось, что стране не до новой науки, названной Н. Винером « кибернетикой»,  тем более что для ряда доморощенных недалеких философов она стала классово чуждой. Но разработчики отдела 130 не обошли абсолютно новое направление техники – создание больших электронно-вычислительных (БЭСМ), сконструировав для первых советских ЭВМ уникальную оперативную память на потенциалоскопах (З.Г. Петренко, Л.С. Ветрова). Один потенциалоскоп Петренко запоминал 2048 слов и заменял несколько десятков ртутных линий задержки на которых до этого английские инженеры строили оперативную память ЭВМ. В 1952 году в отдел 130 НИИ-160 пришел Правительственный Благовест о присуждении второй Сталинской премии  З. Г. Петренко и Л. С. Ветровой.

Этому же дружному коллективу отдела 130 удалось впервые приблизиться к звуковому барьеру и даже перейти его на новейших истребителях МИГ 15, 17 и 19 с помощью вибро- и ударопрочного бортового потенциалоскопа под шифром «Терем 12 ЛН-1». Подобный прибор впервые в мире был включен в состав радиолокационного прицела «Изумруд» РП-1 (создан выдающийся специалист по радиолокации В.В. Тихомиров).  Этому прицелу совместно с боевыми советскими пилотами реактивных истребителей МИГ-15 было представлено право победить в преддверии нескончаемой Третьей Мировой Войны, начавшейся летом 1950 года на Корейском полуострове и неоконченной еще до сих пор. МИГ-15 с Изумрудным «Теремом» довели счет сбитых самолетов США В-29 и F-86 до 1325 при своих потерях в 325 боевых машин.

Не оставлены были без внимания в отделе 130 НИИ-160 системы управления вооружением ВМФ и сухопутными войсками. Для них впервые в мире были разработаны ситуационные двухцветные экраны, создаваемыми с помощью оригинального 18ЛМ1С («Фуга») знакопечатающего ЭЛТ с переносом изображения на большой экран (конструктора Т. А. Крутилина, Г. И. Дубровин).

Было от чего загордиться и немного сбавить темп напряженной работы. Но это не входило ни в принципы, ни в реальные намерения отдела 130 (его последовательно возглавляли В.А. Астрин, З.Г. Петренко, С.Л. Шутак, К.Н. Кузнецов, Ю.П. Федяев, В.П. Поручиков – трое партийных и трое беспартийных, что выглядит нынче совершенно необычно, но  лишний раз подтверждает доверие руководства страны и дирекции НИИ-160 к специалистам, а также исключает примитивные черно-белые картинки, рисующие то непростое время.

Первый видикон страны

Все телецентры страны использовали в своих камерах фрязинский иконоскоп ЛИ-1. При хорошем качестве изображения и высокой четкости это требовало очень сильного освещения более 5000 люкс. Главный теоретик отдела 130 Валериан Лонгинович Герус решил устранить этот недостаток. Совместно с Гиршом Вульфовичем Брауде они начали создавать прибор нового типа – суперортикон, в котором использовались не только явления внешнего фотоэффекта, но также перенос электронного изображения и его вторичное умножение. Прибор был пригоден для работы в студийных условиях уже при освещенности сцены в 100 люкс. По материалам исследования Валериан Лонгинович Герус защитил в 1953 году диссертационную работу, выводы и результаты которой до сих являются классическими, за ним последовали диссертации З.Г. Петренко и П.А. Тарасова. Конструирование приборов для телевидения приобрело прочный научный фундамент.

В конце 1953 года в журнале «Электроника СВЧ» появляется публикация Н.В. Артемьева, С.К Тимирязевой и В.К. Соколова «Телевизионная передающая трубка с фотосопротивлением», (Электроника СВЧ.1953 (3), стр.44-50). Странное наименование, в котором основную нагрузку несет длинное последнее словообразование. Дадим небольшие пояснения. Известно два основных вида фотоэффектов в твердых телах: внешний и внутренний. Первый намного моложе второго и был открыт знаменитым Г. Герцем в 1887 году. Его научное обоснование принадлежит блестящему русскому физику А. Столетову (в 1888г.) и Альберту Эйнштейну (в 1905г.). Полугода, к сожалению, не дожил А.Столетов до вероятного присуждения Нобелевской премии в 1912 году, будучи впереди по рейтингу всех других претендентов этого года. Применяя внешний фотоэффект с использованием различных по химическому составу (преимущественно щелочных металлов) полупрозрачных фотокатодов физики и инженеры, начиная с 1925 года, начали создавать приемные ЭЛП: иконоскоп, супериконоскоп, диссектор, ортикон, суперортикон. Все это многообразие неслучайно, так как необходимо было выполнить основные требования: высокую чувствительность и возможность работы при низких освещенностях, стандартную в 625 или выше высокую разрешающую способность (например, 625 строк вместо ущербной американской в 349 строк) и отсутствие инерционности (на уровне 1/25 или 1/50 секунды).

Практически все эти приборы умели изготавливать специалисты отдела 130, но им, поэтому были ясны и недостатки приемных приборов с внешним фотоэффектом, заключающийся в их громоздкости, большой массе и часто низкой фоточувствительности особенно в красной области спектра.

Внутренний фотоэффект был открыт в 1873 году У. Смитом и Ж. Меси при исследовании свойств соединений типа CdS и CdSe, Tl2S и элементарного селена, названных впоследствии фотосопротивлениями. Первая попытка использования этого эффекта «русским Эдисоном» (академика А.А. Чернышева так впервые назвал наш земляк Алексей Киселев), зафиксированная в публикациях 1925 года, не была реализована. Вернулись к ней, по патентным данным в 1946 году американские инженеры сразу из нескольких больших корпораций: RCA, Bell Lab. «Westinhouse». Этим компаниям были необходимы  малогабаритные приемные приборы для корректировки траекторий снарядов и бомб (эту задачу поставил в 40-х годах неутомимый В.К. Зворыкин, но не смог завершить).

Все это по иностранной литературе знал Н.А. Артемьев (прекрасно владевший английским языком и умевший блестящей игрой на саксофоне воодушевлять трудящихся отдела 130 на праздничных мероприятиях). Работу поручили проводить Софье Константиновне Темирязевой, за плечами которой были и сложное детство, и многомесячная рытье противотанковых рубежных окопов в подмосковном Кунцеве, и окончание физического факультета МГУ в 1948 году, и сотворчество с З.Г. Петренко в работе над иконоскопом. Опыт колоссальный, но физика и особенности работы слоя из фотосопротивления, а главное, конструкция многослойной композиции в будущем приборе были абсолютно не изучены.

Новый прибор с внутренним сопротивлением был наименован «видиконом», то есть видящим подвижное изображение, но какое по величине должно быть его исходное сопротивление разработчикам прибора было неизвестно. Из фото видикона (рисунок 2 взят из монографии классика советского телевидения П. В Шмакова) следует, что прибор состоит из фоточувствительного слоя, сформированного на сигнальном проводящем слое мишени. Под действием квантов внешнего света элементы мишени заряжаются таким образом, что возникшие при освещении электроны не покидают вещества мишени (как, например, в иконоскопе), и образуют потенциальный рельеф. Для считывания возникающего внутреннего потенциального рельефа используются обычно низкоэнергетические электронные пучки, перпендикулярность которых к покрытию обеспечивается специальными управляющими сетками. Считывание сигнала происходит путем очень быстрого заряда элементарных емкостей электронным пучком…

Первый видикон страны

Все эти элементы прибора прекрасно умели изготавливать в отделе 130 НИИ-160: мелкоструктурные сетки имели прозрачность более 50% при размере ячейки в 10-15 микрон, а низко-энергетичные электронные пучки имели диаметры до 15 микрон. Технологию сеточного производства разрабатывали Л.С Ветрова и А.Я. Малеева, а «острые» электронные пучки группа В.Л. Геруса. Тогда в Союзе никто лучше них этого всего не умел изготавливать.

Поражают размеры мишени создаваемого электровакуумного прибора с площадью 12х16 мм2 при толщине фотопроводящего покрытия до двух микрон. По диаметру прибор был вровень с пальчиковой лампой (эти приборы были созданы в НИИ-160 великолепным ученым и скрупулезным инженером Николаем Васильевичем Черепниным). Но на один элемент, формирующий изображение, при 625-строчном разложении приходилось около 20х20 микрон площади мишени. Ничего близкого и соразмерного в развивающейся в те годы полупроводниковой технике не было. В полупроводниках все измерялось тогда миллиметрами или сотнями микрон. Мишень видикона была первой реальной и первой по реализации интегральной микросхемой. Но с оптическим одномоментным вводом информации и электронно-лучевым считыванием сигнала (до сих пор, к сожалению, историки кремниевых микросхем и приборов не учитывают мишеней передающих видиконов, как своих основных прародителей).

Безусловно, для новых элементов мишени видикона разрабатывались и нестандартные методы их формирования. Традиционные вакуумные методы испарения заменялись напылением в газовых средах или реактивным испарением. С.К. Темирязева умудрялась наносить слои мишени и при различном разряжении и при низком давлении в среде инертных газов. Все это сказывалось на важнейшем свойстве слоя – поперечном сопротивлении без засветки, в темноте. Ей было ясно, что этот параметр должен быть больше 109 – 1010 ом/см2 (в ряде измерений участвовал А.М. Решетников, умевший не только определять величины сопротивлений, но и прекрасно разбирающийся в рентгеноструктуре получаемых конденсатов). В исследованиях были опробованы все известные к тому времени халькогенидные полупроводники. Каждое соединение требовало своего мастера, в точности по М. Горькому – «не всегда материал, но всегда Мастер». Популярный сульфид кадмия давал низкое сопротивление, изображение на нем мгновенно размывалось. Селенид кадмия имел большее сопротивление, но воспроизводимость мишеней из него была низкой. Наконец, остановились на совершенно необычном материале – стибните Sb2S3, дающем рентгеноаморфные слои с хорошей фоточувствительностью.

В этом материале Н. Л. Артемьев и С.К. Темирязева впервые в 1953 году открыли прародителя аморфных полупроводников, так популярных через 20 с лишним лет в технике и заслуживших по праву Нобелевскую премию.

Н. Артемьев на основании проведенной работы вошел в первую команду кандидатов наук отдела 130 (В.Л. Герус, З.Г. Петренко, П. А. Тарасов, Н.Л. Артемьев).

Софья Константиновна Темирязева  с новой бригадой «видиконщиков» доводила прибор до промышленных кондиций. Работа была неимоверно тяжелая и многоплановая, поэтому коллектив ее помощников разросся: Д.А. Лисунова, В.К. Соколов, Г.А. Шидловский, Г.А. Темирязев, М.Ф. Бельченко, Э.С. Светлицкий, Э.К. Гиргенсон. Отличались два прекрасных механика – Г.А. Темирязев, конструирующий всю монтажную оснастку для ЭОС видикона и И.А. Белоусов, виртуоз станочник – универсал, изготовливавший все миниатюрные детали. Новый прибор имел массу менее 150 грамм, при объеме в менее 100 миллилитров (иконоскоп весил при этом килограмм, а суперортикон имел в длину более 300 мм).

Под шифром «Селигер»

Народная молва и легенды о новом сверхчувствительном приборе просочились через забор внешнего контура НИИ-160 и стали предметом детального обсуждения специалистов и директивных органов. Долго ждать принятия судьбоносных решений не пришлось. В Институт пожаловал первый заместитель Председателя СМ СССР М.Г. Первухин. Ему демонстрировали новый прибор уже цехового (цех 33) изготовления на знаменитой установке – комбайне «Сера» – радисты отдела Э.Я. Светлицкий, И.В. Воинов, Л.З. Царфин, Л.Н. Шинов. Телевизионная картинка была первоклассной, даже для низко освещенных сцен. Прекрасной была и низкая инерционность мишени прибора.

Безусловно, высокий гость был в курсе советской космической программы, поэтому через несколько дней после его визита в институт прибыла большая делегация сотрудников ВНИИ телевидения из Ленинграда. Им все продемонстрировали и даже одарили экземплярами диссертации В.Л. Геруса, З.Г. Петренко, Н.Л. Артемьева. Получили от гостей много пожеланий – учесть удары, вибрации, температуру и прочие воздействия при их больших значениях. Заместителем С.К. Темирязевой по ОКР стала Д.А. Лисунова, а затем и сам В.А. Астрин, возглавивший лабораторию приемников излучения после ухода в НИИ-801 Артемьева.

В 1958 году потребовались значительные тиражи видиконов, их с трудом выполнял цех 33, тогда же на ровном месте в предгорьях Эльбруса был основан Нальчикский Электровакуумный завод. По специальному заказу главного конструктора С. П. Королева в ВНИИ телевидения создавалась специальная малогабаритная аппаратура (масса 3 кг) под шифром «Селигер» (П.Ф. Браславец, И.А. Росселевич, Л.И. Хромов, 1960 год). Все детали этой большой работы над телекамерами, ее многочисленные разработчики и конструкторы нашли свое достойное место в многочисленных сборниках статей и воспоминаний (Космическое Телевидение, Связь 1967 г и последующие сборники). К сожалению, практически все питерские публикации страдают странной забывчивостью: не указаны ни наименование прибора видикона ЛИ-23, ни его основные разработчики, ни Фрязинский институт, где эта ветвь приемных приборов получила приоритетную прописку. Авторы воспоминаний забыли, что истинное величие и значимость их работ только возрастает от того, что известны все без исключения впереди стоящие гиганты, на плечах которых выполнялись все последующие разработки.

К счастью, не все хроникеры и мемуаристы страдают излишней забывчивостью. В фундаментальном «Телевизионном справочнике» Лейтеса эта вопиющая и недопустимая даже между конкурирующими научными коллективами процедура замалчивания была устранена и приоритет Софьи Константиновны Темирязевой восстановлен. Не сомневался во фрязинском приоритете и патриарх отечественного телевидения Петр Васильевич Шмаков, поместивший фото прибора ЛИ-23 в своей монографии.

В 1959-60 годах система «Селигер» с видиконом ЛИ-23 проходит уже реальные испытания в кораблях типа «Восток». Мир увидел начинку советских космических кораблей и первых пассажиров-собак Белку и Стрелку. Лично главный конструктор С.П. Королев присутствует при испытаниях камер «Селигера» во ВНИИ телевидения в начале 1961 года. Систему отъюстировали, разместили в корабле «Восток-1» и перевезли на космодром Байконур.

Эра Пилотируемой Космонавтики

Утром 12 апреля наступила эра Пилотируемой Космонавтики. Весь мир увидел кадры с «Восток-1» и Юрия Гагарина на них вначале с низкой частотой (f=10 Гц) и неполным разрешением в 100 строк, зря экономили на частоте сигнала. Затем уже при суточном полете Германа Титова количество строк превысило 400, и картинка стала полностью первоклассной. Качество американской космической картинки летом 1961 года было существенно хуже, поэтому ей не досталось места в исторических справочниках.

Главный конструктор видикона ЛИ-23 Софья Константиновна в это время воспитывала недавно родившегося в их семье с Г.А. Темирязевым сына Алексея, которого они приняли как самый большой дар жизни. В конце 1961 года С.К. Темирязева и В.А. Астрин были удостоены высоких правительственных наград. Они еще долгие годы работали в наследнике отдела 130 – НИИ «Платан», в их инженерной судьбе рентгено-телевидение открывшее неизведанные глубины интроскопии и видения в жестком диапазоне гамма–радиации и миниатюрные видиконы, изменившие точность уникальных наземных и подводных боеприпасов, и многосигнальные видиконы с электростатическим управлением дефлектронами.

Большой успех не бывает быстрым, так было со времен Конфуция во всей многовековой истории человечества. Через тернии к звездам С.К. Темирязева шла к триумфу видикона ЛИ-23 в космической эпопее 9 лет, В.А. Астрин – 16 долгих лет. Эти многие годы труда справедливо венчаются неповторимой Космической вершиной, в создание которой фрязинские специалисты внесли свой первостепенный вклад.

Софья Константиновна и в наши годы поражает всех ее сослуживцев ясным умом и ясной памятью. Ее окружает заботливая семья.

Таким был фундаментальный вклад фрязинских специалистов Электронно-Лучевых Приборов в космическую эпопею СССР и становление космического телевидения.

Послесловие.

Эти строки были написаны в канун 50-летия подвига Юрия Алексеевича Гагарина, человека взявшего на себя беспримерную смелость в покорении неизведанной стихии Космоса. До него таким был только легендарный Прометей – титан, посягнувший на принадлежащий богам Олимпа животворный огонь. В отличие от Прометея Юрий Алексеевич получил поддержку Великой страны и ее несгибаемого Народа, благодаря чему его жизнь оказалась более счастливой и успешной. Он открыл всем нам Космос: снял земные границы с человеческой цивилизации. Безграничность космического пространства дала дополнительный толчок развитию на Земле электронной цивилизации и полного контакта между людьми всех стран и континентов. Огромный по значимости и неповторимости подвиг Гагарина.

Н.П. СОЩИН, лауреат Государственной премии СССР, бывший сотрудник отдела 130 НИИ-160, начальник лаборатории ФГУП «НИИ «ПЛАТАН».

 

Еженедельная общественно-политическая газета г. Фрязино «Ключъ»

 

 

 

  на главную в избранное вверх
© МКУ "Дирекция Наукограда" Фрязино, 2010-2019 Рейтинг@Mail.ru